Новости ик 17 шклов

Правозащитники Против Пыток

Новости ик 17 шклов

  • О нас
  • Новости
  • БиблиотекаБиблиотекаДиссиденты СССРАнтигерои карательных органов СССРПолезные ссылкиОтчётыФильмы
  • Обратная связь

В прошлый раз мы беседовали с Вячеславом, который рассказал нам о буднях в исправительной колонии строгого режима.

Он много говорил и о том, как отбывают наказание лица, осужденные по 328 статье УК, в народе называемой «за наркотики». Рассказ Вячеслава впечатлил нас настолько, что мы разыскали Дениса (имя героя изменено), отбывавшего наказание именно по 328 статье, и попросили его поделиться своей историей.

Про себя, про колонию, про отряд

Сейчас мне 31 год. Около 20 лет занимался народными танцами, футбол люблю. Болею за Шахтер и за Челси. Получил два года по ст. 328 УК. Отбывал наказание в ИК-17, в Шклове. Весь срок провел в колонии и вышел «со звонком». Освободился в ноябре 2017 года. До этого, правда, была еще судимость за «хулиганку».

ИК-17 – колония общего режима. Это значит, что сидят “первоходы” – те, кто отбывает наказание в первый раз, поэтому и условия содержания более мягкие, чем там, где строгий режим. Правда, многие говорят, что на строгом режиме сидеть все-таки проще, потому что можно с милицией договориться.

При мне сменился начальник колонии и один из замов. Можно сказать, что администрация поменялась, потому что с приходом нового начальника многие офицеры из колонии ушли. Прямо говорили, что условия работы стали хуже.

В колонии одновременно находились около полутора тысяч заключенных, плюс-минус 100-200 человек, хотя рассчитана она где-то на тысячу. Очевидно, что была переполнена. Я отбывал наказание в отряде, где содержались люди, осужденные за незаконный оборот наркотиков. В бараке, рассчитанном на 70 человек, одновременно размещалось 120-130.

Трехъярусных кроватей не было, но места всем ощутимо не хватало. Бывало, что говоришь офицеру: “Я не успеваю собраться после подъема. У нас в бараке 120 человек». Он тебе в ответ: «Вставайте раньше». Тогда ты спрашиваешь: «А как же обязательные 8 часов сна?» Офицер улыбается и говорит: «Ну, меня это не интересует».

В среднем, у ребят в моем отряде сроки были около 10 лет. Все молодые. Как правило, не старше 25 лет, даже моих ровесников было мало. У меня нашли 0,13 грамма, поэтому получил два года. Не было доказательной базы. Таких как я, с небольшими сроками, в отряде было всего-то человек 15.

Про барак, унитазы и мышек

Весь отряд жил в общем бараке казарменного типа, как в армии. Максимум одновременно размещалось 137 человек.

На всех 10 умывальников, три писсуара и 4 унитаза (вообще-то 6, но стояли рядом так, что двумя пользоваться было нельзя, если кто-то уже сидит на соседнем). В бараке было тепло, даже жарко.

Я все время спал с открытой форточкой. Окна простые деревянные, но каждый их под себя подстраивал: подклеивал, смотрел, чтобы работали и все такое.

Можно сказать, что было чисто. Барак убирали три человека дважды в день. Обычные заключенные, которые нуждаются в деньгах (сигаретах), а родственники не могут им помогать. Сами вызывались. Разные ситуации у людей бывают: жена молодая, четверо детей. Каждый заключенный платил за уборку три пачки «NZ» (марка сигарет) в месяц.

Плитки электрические у нас были, хоть и запрещены. Часть их потом конфисковали, хотя в этом сами заключенные виноваты: прозевали и не спрятали вовремя. Электрочайники можно было иметь. Правда, когда приезжала «проверка» из других департаментов или вышестоящих структур, офицеры говорили чайники прятать.

Крыс и тараканов не припомню, но мышек мы несколько раз видели.

Раз в год выдавали новое постельное, раз в неделю его стирали. Правда, многие не хотели отдавать свое белье в общую стирку и стирали сами. Можно было платить другим заключенным, чтобы стирали за тебя. Еще проигранные могли стирать, когда отрабатывали долг.

Я свои вещи никому не отдавал. Не доверял людям.

Про начало дня и про еду

Подъем был в 6:00, но многие вставали раньше, чтобы спокойно собраться.  Восемь часов точно никто не спал. Звонок подъема в нашем отряде давали в 5:45. В 6:00 шел второй звонок, общий для всех, а в 6:05 мы уже должны были стоять на зарядке.

Зарядка длилась 10 минут, а потом некоторые отряды шли на завтрак. У нас была подготовка к проверке, практически личное время, когда те, кто не успел раньше, шли умываться и чистить зубы. Через полчаса нужно было выйти на улицу для проверки. В бараке нас считали редко, только когда шел сильный дождь, в остальное время для этого нужно было выходить на улицу.

После проверки был завтрак. Давали обычно кашу, белый хлеб, чай. Кстати, при новой администрации стали лучше кормить. Завтракали многие. Из 120 человек в отряде 100 точно брали завтрак, остальные пропускали. Диеты, по сути, не было, только у некоторых усиленное питание по показаниям.

После завтрака выходили на работу. На “промку”, в смысле на промзону. Заканчивали где-то в 16:30. Перерыв на обед начинался в 11:30. Кормили по-разному. Например, сегодня будут щи и картошка с мясом, а на следующий день – молочный суп и макароны. К еде у меня претензий не было. Добавку можно было взять без проблем: кто хотел есть, всегда мог взять больше.

В отряде у нас было два человека, которые занимались раздачей еды. Остальные платили им за это сигареты. Хотя по правилам, заключенные должны были раздавать еду по дежурству.

Про работу и условия труда

Почти весь срок я провел на обувном производстве. Обувь для милиции делали. Никто нас этой работе не учил, занятий, конспектов не было. В целом там у нас были нормальные рабочие отношения. Озвучивали задачи, мы их выполняли.

Когда заказов не было, никто не заставлял отсиживаться на промзоне, подписывали “съем”, после чего мы спокойно возвращались в бараки. Но в начале 2017 года сменилась администрация и начала все перестраивать под себя. Независимо от того есть работа или нет, осужденные по ст.

328 должны выходить на полный рабочий день всегда. Да и у других заключенных особых «съемов» с работы не было.

Открывают цех по переработке цветных металлов.

За 1,5 месяца до моего освобождения, на обуви оставили несколько человек, а весь наш отряд перевели на переработку цветных металлов, потому что мы были осуждены «за наркотики», а в Декрете президента прописано что-то наподобие “создать для таких людей жесточайшие условия пребывания, отправить на черновые работы” (имеется в виду Декрет № 6 «О неотложных мерах по противодействию незаконному обороту наркотиков»). При старой администрации никого не волновало, по какой ты статье отбываешь наказание. Жили в отдельных отрядах, работали на разных производствах: кто на деревообработке, кто на «швейке», кто на «обувке». Вот и все различия.

Новое начальство, засучив рукава, занялось исполнением Декрета. Создали целый сектор: 6 обычных отрядов + 3 отряда тех, кто сидит за незаконный оборот наркотиков и отправили всех на переработку цветных металлов. Потом туда же переводили и людей из других отрядов. Правда, осужденные по другим статьям ходили на эти работы только до обеда, мы же должны были проводить «на металле» весь день.

Цех не создан для пребывания такого количества людей и почти не отапливается. В помещение размером примерно 15*35 м² одновременно работало от 350 до 400 человек. Батареи были, но толку от них не было. Спецодежды не было.

Получает заключенный один костюм и ботинки раз в год и должен ходить в нем везде: в бараке, на промзоне. У многих были собственные сменные костюмы: шили, “загоняли с воли”. Перчатки для работы выдавали, но в недостаточном количестве, поэтому ребята покупали свои.

Норм выработки тоже не было, поэтому кто-то работал, а кто-то нет.

Единственный плюс, что работать «на металле» особо не заставляли. Те же офицеры понимали, что у нас даже инструментов нет. В колонию привозили порубленный по метру кабель. Нам надо было разделать его и достать медный провод и алюминиевую обмотку.

В отходы шла какая-то бумага, прорезиненный шланг, металлическая обмотка. Медь и алюминий потом взвешивали и сдавали. Можно было попробовать откупиться от работы, т.е.

заплатить другим заключенным, чтобы сдавали металл за нас, но мы этого не делали, потому что выход на работу все равно был обязательным.

Маргарита Корбут

: Среда, января 03

Опрос

Как вы считаете, применяются ли сегодня в Республике Беларусь пытки и жестокое обращение?

  • Да, применяются
  • Нет, не применяются
  • Не знаю
  • Мне все равно

Результаты

 Загрузка …

На основе мониторинга нарушений

Схема обжалования условия содержания в беларуских ИВС

Схема Помощь

Общение с милицией

Методические пособия

Подробнее

Инициатива «Правозащитники против пыток» | Все права защищены.

При использовании материалов сайта активная открытая гиперссылка на ProtivPytok.org обязательна.

Разработка: JM

×

Можете поделиться ссылкой на данную страницу с друзьями. Мы будем признательны.

| |

Закрыть

Источник: http://protivpytok.org/o-zhizni-v-ispravitelnyx-koloniyax-ik-17-rasskaz-byvshego-zaklyuchennogo.html

Осужденный батюшка из Гатово обратился к президенту:

Новости ик 17 шклов

Константин Бурыкин сейчас отбывает наказание в исправительной колонии — 17 в Шклове.

В своем обращении на 11 страниц священник рассказал не только подробности уголовного дела, но и то, что 27 сентября его поставили на профилактический учет как лицо, «склонное к экстремизму и деструктивной деятельности», а 14 октября запустили процедуру аннулирования разрешения на проживание в Беларуси. Как только Бурыкин выйдет на свободу, его депортируют на родину в Россию.

Константин Бурыкин во время паломничества в Грецию. Фото со страницы прихода

— Виновен! — такой приговор 10 июля озвучил суд Заводского района Минска, который рассматривал дело священника из Гатово Константина Бурыкина. Его признали виновным в незаконном хранении оружия и боеприпасов и приговорили к трем годам лишения свободы в колонии усиленного режима.

Напомним, Константина Бурыкина задержали в ноябре 2016 года.

Его арест жена и друзья объяснили тем, что священник перешел кому-то дорогу в Белорусской федерации пауэрлифтинга, которую возглавлял последние годы.

Пока шло расследование, всплыли подробности о том, что Бурыкин хранил дома диски с военной хроникой Третьего рейха, в рабочем кабинете у него висела люстра в виде свастики, и свастика была набита на руке.

— В 2000 году был назначен духовным наставником РНЕ, был с ребятами 3−4 года. Тогда эта организация не была запрещена. Проводил с ними духовные беседы, встречи, крестил, венчал.

(…) Ничего зазорного сразу не увидел, а потом мне показалось, что они стали деструктивными, о чем я доложил Филарету.

Мы с ними прекратили контакт, позже их признали экстремистской организацией, — рассказывал Бурыкин в суде во время допроса.

Константин Бурыкин во время суда. Дарья Бурякина, TUT.BY

Сейчас Константин Бурыкин отбывает наказание в исправительной колонии — 17 в Шклове. Он написал обращение к президенту Александру Лукашенко в надежде, что тот помилует осужденного священника.

На 11 страницах Бурыкин подробно изложил суть своего уголовного дела, рассказав, что 15 лет назад ему подарили два старинных пистолета, которые он «хранил как память и предметы истории». А в 2014—2015 годах его сын принес со стройки железки (патроны времен войны) и батюшка не придал этому значения.

Именно эти «не стреляющие пистолеты и два ржавых патрона» стали поводом для возбуждения уголовного дела.

— С 2001 по 2004 год по благословению главы Белорусской православной церкви митрополита Филарета я духовно окормлял православных верующих людей из общества Русское Национальное Единство (РНЕ) (…).

В юности я разделял некоторые идеи РНЕ, такие как патриотизм, православие, здоровый образ жизни, спорт, многодетные семьи, но за этими добрыми постулатами в РНЕ скрывались радикальные мировоззрения.

Вследствие чего я также прекратил проявлять интерес к сотрудничеству с этой организацией. На моем теле имеются татуировки, сделанные в юности в виде свастичных крестов.

Данный вид креста использовался в христианстве и в других религиях мира за много столетий до появления фашизма. Сам я никогда не пропагандировал и не поддерживал идей фашизма, нацизма, экстремизма, — говорится в письме Бурыкина к президенту.

Священник — многодетный отец, от первого брака у него трое детей, после смерти жены Бурыкин женился еще раз, во втором браке родился совместный ребенок.

личный архив семьи Бурыкина

— Моя супруга Бурыкина Ольга по национальности татарка, а наш общий сын Степан наполовину татарин.

(…) Моя старшая дочь Александра является двукратной чемпионкой Европы по пауэрлифтингу среди девушек, обладает пятью рекордами Европы, 78-ю рекордами Республики Беларусь, мастер спорта, с трех чемпионатов мира она имеет одно серебро и две бронзы, судья второй международной категории по пауэрлифтингу, член РГОО БФСО «Динамо», студентка второго курса ГУО «БГУФК». Александра всегда достойно представляла Республику Беларусь за рубежом, все мои дети воспитывались и воспитываются, и будут воспитываться в духе любви к своей Родине — Республике Беларусь, которая стала и для меня второй Родиной!

Александра Бурыкина и Арнольд Шварценеггер. личный архив семьи Бурыкина

Бурыкин считает, что оказался в тюрьме потому, что перешел дорогу в спорте не тем людям, он вспоминает, как узнал о контрабанде сигарет в Литву одним из тренеров, и пригрозил исключением из Белорусской федерации пауэрлифтинга. Вскоре после этого разговора «была организована травля в интернете», и в 2016 году батюшку взяли в разработку сотрудники ГУБОПиК МВД, через некоторое время его задержали.

Во время обыска из тысячи книг забрали 8 книг о Германии времен Первой и Второй мировых войн, из 500 DVD забрали 30 DVD об истории Германии. Некоторые фото семейного архива оказались в открытом доступе в интернете. Больше всего возмущение вызвал семейный потрет, где Бурыкин позирует в форме вермахта.

личный архив семьи Бурыкина

— В 2008 году меня пригласили на эпизодическую роль — «немецкого снайпера» для съемок фильма «Снайпер — оружие возмездия». Киностудия «Беларусфильм», режиссер А. Ефремов, в главной роли Дмитрий Певцов.

Так вот, сотрудники ГУБОПиКа распространили в интернете мои фото со съемочной площадки этого фильма как подтверждение моих «нацистских» взглядов, даже не разобравшись, что это за фотографии, — говорится в письме священника.

личный архив семьи Бурыкина

Бурыкин детально описывает, какие непростые отношения у него сложились в камере СИЗО-1.

Он говорит о физическом и психологическом давлении на других подследственных, глядя на все это, он однажды сказал следователю: «Сегодня я перережу себе артерию бритвенным станком, и в моей смерти будете виноваты вы.

Вы с сотрудниками ГУБОПиКа сделали в СМИ и интернете из меня чудовище и монстра». По словам Бурыкина, за время расследования изучили все его переписки, друзей, СМС, банковские операции, пересечения границы.

Источник: https://news.tut.by/society/569566.html

О жизни в исправительных колониях – ик-17. рассказ бывшего заключенного

Новости ик 17 шклов

В прошлый раз мы беседовали с Вячеславом, который рассказал нам о буднях в исправительной колонии строгого режима.

Он много говорил и о том, как отбывают наказание лица, осужденные по 328 статье УК, в народе называемой «за наркотики».

Рассказ Вячеслава впечатлил нас настолько, что мы разыскали Дениса (имя героя изменено), отбывавшего наказание именно по 328 статье, и попросили его поделиться своей историей.

Про себя, про колонию, про отряд

Сейчас мне 31 год. Около 20 лет занимался народными танцами, футбол люблю. Болею за Шахтер и за Челси. Получил два года по ст. 328 УК. Отбывал наказание в ИК-17, в Шклове. Весь срок провел в колонии и вышел «со звонком». Освободился в ноябре 2017 года. До этого, правда, была еще судимость за «хулиганку».

ИК-17 – колония общего режима. Это значит, что сидят “первоходы” – те, кто отбывает наказание в первый раз, поэтому и условия содержания более мягкие, чем там, где строгий режим. Правда, многие говорят, что на строгом режиме сидеть все-таки проще, потому что можно с милицией договориться.

При мне сменился начальник колонии и один из замов. Можно сказать, что администрация поменялась, потому что с приходом нового начальника многие офицеры из колонии ушли. Прямо говорили, что условия работы стали хуже.

В колонии одновременно находились около полутора тысяч заключенных, плюс-минус 100-200 человек, хотя рассчитана она где-то на тысячу. Очевидно, что была переполнена. Я отбывал наказание в отряде, где содержались люди, осужденные за незаконный оборот наркотиков. В бараке, рассчитанном на 70 человек, одновременно размещалось 120-130.

Трехъярусных кроватей не было, но места всем ощутимо не хватало. Бывало, что говоришь офицеру: “Я не успеваю собраться после подъема. У нас в бараке 120 человек». Он тебе в ответ: «Вставайте раньше». Тогда ты спрашиваешь: «А как же обязательные 8 часов сна?» Офицер улыбается и говорит: «Ну, меня это не интересует».

В среднем, у ребят в моем отряде сроки были около 10 лет. Все молодые. Как правило, не старше 25 лет, даже моих ровесников было мало. У меня нашли 0,13 грамма, поэтому получил два года. Не было доказательной базы. Таких как я, с небольшими сроками, в отряде было всего-то человек 15.

Про барак, унитазы и мышек

Весь отряд жил в общем бараке казарменного типа, как в армии. Максимум одновременно размещалось 137 человек.

На всех 10 умывальников, три писсуара и 4 унитаза (вообще-то 6, но стояли рядом так, что двумя пользоваться было нельзя, если кто-то уже сидит на соседнем). В бараке было тепло, даже жарко.

Я все время спал с открытой форточкой. Окна простые деревянные, но каждый их под себя подстраивал: подклеивал, смотрел, чтобы работали и все такое.

Можно сказать, что было чисто. Барак убирали три человека дважды в день. Обычные заключенные, которые нуждаются в деньгах (сигаретах), а родственники не могут им помогать. Сами вызывались. Разные ситуации у людей бывают: жена молодая, четверо детей. Каждый заключенный платил за уборку три пачки «NZ» (марка сигарет) в месяц.

Плитки электрические у нас были, хоть и запрещены. Часть их потом конфисковали, хотя в этом сами заключенные виноваты: прозевали и не спрятали вовремя. Электрочайники можно было иметь. Правда, когда приезжала «проверка» из других департаментов или вышестоящих структур, офицеры говорили чайники прятать.

Крыс и тараканов не припомню, но мышек мы несколько раз видели.

Раз в год выдавали новое постельное, раз в неделю его стирали. Правда, многие не хотели отдавать свое белье в общую стирку и стирали сами. Можно было платить другим заключенным, чтобы стирали за тебя. Еще проигранные могли стирать, когда отрабатывали долг.

Я свои вещи никому не отдавал. Не доверял людям.

Про начало дня и про еду

Подъем был в 6:00, но многие вставали раньше, чтобы спокойно собраться.  Восемь часов точно никто не спал. Звонок подъема в нашем отряде давали в 5:45. В 6:00 шел второй звонок, общий для всех, а в 6:05 мы уже должны были стоять на зарядке.

Зарядка длилась 10 минут, а потом некоторые отряды шли на завтрак. У нас была подготовка к проверке, практически личное время, когда те, кто не успел раньше, шли умываться и чистить зубы. Через полчаса нужно было выйти на улицу для проверки. В бараке нас считали редко, только когда шел сильный дождь, в остальное время для этого нужно было выходить на улицу.

После проверки был завтрак. Давали обычно кашу, белый хлеб, чай. Кстати, при новой администрации стали лучше кормить. Завтракали многие. Из 120 человек в отряде 100 точно брали завтрак, остальные пропускали. Диеты, по сути, не было, только у некоторых усиленное питание по показаниям.

После завтрака выходили на работу. На “промку”, в смысле на промзону. Заканчивали где-то в 16:30. Перерыв на обед начинался в 11:30. Кормили по-разному. Например, сегодня будут щи и картошка с мясом, а на следующий день – молочный суп и макароны. К еде у меня претензий не было. Добавку можно было взять без проблем: кто хотел есть, всегда мог взять больше.

В отряде у нас было два человека, которые занимались раздачей еды. Остальные платили им за это сигареты. Хотя по правилам, заключенные должны были раздавать еду по дежурству.

Про работу и условия труда

Почти весь срок я провел на обувном производстве. Обувь для милиции делали. Никто нас этой работе не учил, занятий, конспектов не было. В целом там у нас были нормальные рабочие отношения. Озвучивали задачи, мы их выполняли.

Когда заказов не было, никто не заставлял отсиживаться на промзоне, подписывали “съем”, после чего мы спокойно возвращались в бараки. Но в начале 2017 года сменилась администрация и начала все перестраивать под себя. Независимо от того есть работа или нет, осужденные по ст.

328 должны выходить на полный рабочий день всегда. Да и у других заключенных особых «съемов» с работы не было.

Открывают цех по переработке цветных металлов.

За 1,5 месяца до моего освобождения, на обуви оставили несколько человек, а весь наш отряд перевели на переработку цветных металлов, потому что мы были осуждены «за наркотики», а в Декрете президента прописано что-то наподобие “создать для таких людей жесточайшие условия пребывания, отправить на черновые работы” (имеется в виду Декрет № 6 «О неотложных мерах по противодействию незаконному обороту наркотиков»). При старой администрации никого не волновало, по какой ты статье отбываешь наказание. Жили в отдельных отрядах, работали на разных производствах: кто на деревообработке, кто на «швейке», кто на «обувке». Вот и все различия.

Новое начальство, засучив рукава, занялось исполнением Декрета. Создали целый сектор: 6 обычных отрядов + 3 отряда тех, кто сидит за незаконный оборот наркотиков и отправили всех на переработку цветных металлов. Потом туда же переводили и людей из других отрядов. Правда, осужденные по другим статьям ходили на эти работы только до обеда, мы же должны были проводить «на металле» весь день.

Цех не создан для пребывания такого количества людей и почти не отапливается. В помещение размером примерно 15*35 м² одновременно работало от 350 до 400 человек. Батареи были, но толку от них не было. Спецодежды не было.

Получает заключенный один костюм и ботинки раз в год и должен ходить в нем везде: в бараке, на промзоне. У многих были собственные сменные костюмы: шили, “загоняли с воли”. Перчатки для работы выдавали, но в недостаточном количестве, поэтому ребята покупали свои.

Норм выработки тоже не было, поэтому кто-то работал, а кто-то нет.

Единственный плюс, что работать «на металле» особо не заставляли. Те же офицеры понимали, что у нас даже инструментов нет. В колонию привозили порубленный по метру кабель. Нам надо было разделать его и достать медный провод и алюминиевую обмотку.

В отходы шла какая-то бумага, прорезиненный шланг, металлическая обмотка. Медь и алюминий потом взвешивали и сдавали. Можно было попробовать откупиться от работы, т.е.

заплатить другим заключенным, чтобы сдавали металл за нас, но мы этого не делали, потому что выход на работу все равно был обязательным.

Маргарита Корбут

Источник: https://matuli.org/1253

ИК-17: история и современность

Новости ик 17 шклов

4 февраля 1980 года 

Именно в этот день приказом Министра внутренних дел БССР было объявлено о решении создания исправительно-трудовой колонии общего режима в Шклове с присвоением ей наименования УЖ 15/17. Руководством МВД была поставлена задача – в ограниченные сроки, на пустом месте построить здания и коммуникации, отвечающие требованиям режимного объекта. 

К декабрю 1980 года были построены общежитие для спецконтингента, административное здание, банно-прачечный комбинат, здание санчасти, столовая. И в декабре того же года из ИТК-15 города Могилева сюда были этапированы и размещены 150 осужденных.

Численность спецконтингента росла и в 1985 году составила 1220 человек. Это требовало дальнейшего строительства коммунально-бытовых, жилых помещений, организации новых рабочих мест для осужденных, использования прогрессивных форм и методов воспитательной работы. 

Осужденные работали на Шкловском комбинате строительных материалов и изделий. Большие объемы работ были выполнены на так называемых выездных объектах.

Силами сотрудников, осужденных учреждения в Шкловском районе были построены животноводческий комплекс в колхозе «Победа», Дом культуры в совхозе «Городище», два жилых дома в городе Шклове и общежитие по улице Дикуна, льнозавод в городском поселке Круглое и школа в деревне Комсеничи.

Создание производства

В начале 90-х годов в связи с распадом СССР изменилась социально-политическая и экономическая обстановка в стране, что диктовало необходимость создания форм и методов развития экономики страны. Это коснулось и производства учреждения.

Приказом министерства внутренних дел в целях повышения эффективности использования производственных площадей и обеспечения полной трудовой занятости осужденных 1 апреля 1993 года создано многопрофильное промышленное предприятие РУП «Семнадцать».

В первый год работы предприятием был освоен выпуск спецодежды и простейших швейных изделий.

В дальнейшем построено здание обувного цеха и освоено производство по изготовлению рабочей обуви; построен и введен в действие лесоцех; освоено производство по изготовлению тротуарной плитки и полимерной черепицы, бортового камня, садовой плиты и коньковой черепицы из термопласткомпазитов, по выпечке хлеба (для собственного потребления), по изготовлению сетки «Рабицы», строительных гвоздей, выпуску ботинок с высокими берцами, дисковой металлической щетки. 

На данный момент штатная численность Республиканского унитарного производственного предприятия «Семнадцать» составляет 55 человек гражданского персонала и 13 аттестованного. 

Сегодняшний день

Исправительная колония №17 общего и усиленного режима предназначена для лиц, впервые отбывающих наказание. Отбывают здесь наказание 1270 осужденных по самым различным статьям – от бытовых преступлений до убийств и коррупционных преступлений. Работает в колонии 65 аттестованных сотрудников.

По прибытию в колонию осужденные две недели проводят в карантине на обследовании. Затем распределяются по отрядам, которых здесь 17. Формируются они в основном по принципу того, какими профессиональными навыками владеют осужденные. Желающие могут получить востребованную специальность в функционирующем здесь филиале лицея №12.

Колония разделена на жилую и промышленную зону. В жилой находятся отрядные помещения, столовая, клуб, церковь, спортгородок. Здесь уделяется большое внимание и культурно-массовым мероприятиям, и спорту. Часто проводятся соревнования по футболу с участием команды администрации, команды осужденных и шкловского «Спартака». Бывал здесь и лучший белорусский клуб – борисовский БАТЭ.

В столовой – нормальное меню, причем хлеб осужденные изготавливают сами. Имеют возможность что-то приобрести за заработанные деньги в магазине. 

Порядок в колонии строится на армейских принципах. На коридорах стоят дневальные, а в общежития организованы по казарменному типу. Здесь, кстати, царит такой порядок, которому позавидует даже самая образцовая хозяйка. 

В производственной зоне – РУП «Семнадцать» – функционирует обувное, швейное производство, деревообработка. В колонии 100-процентное трудоустройство, за исключением пенсионеров и инвалидов. Кто-то занят на производстве, кто-то – на хозработах.

За хорошее поведение осужденным объявляется благодарность, выделяется дополнительное свидание с близкими. За нарушения – помещение на 10 суток в ШИЗО либо на 6 месяцев в помещение камерного типа.

Конечно же, есть в колонии и медчасть, в которой, среди прочего, проходят принудительное лечение от алкогольной зависимости.

Охрану ИК-17 и надзор за осужденными надежно осуществляют военнослужащие 4-й отдельной стрелковой роты в/ч 6713.

Исправительная колония – то место, где побыв всего пару часов, понимаешь, насколько замедленно здесь время, ведь для осужденных ее территория, небольшая по сравнению с городами и странами, где может побывать свободный человек, становится домом на долгие-долгие годы. А еще здесь, как нигде, понятно, насколько обманчивы первое впечатление и внешность. В этом мы убедились сами, когда услышали от 18-летнего парня, на вид еще ребенка, что он осужден по ст. 139 ч.2 (убийство с особой жестокостью).

цель – исправление

Исправительную колонию №17 возглавляли полковник внутренней службы Владимир Матвеев, полковник внутренней службы Владимир Алексеевич, полковник внутренней службы Леонид Гвоздев, полковник внутренней службы Валерий Ильюшенко. Сейчас начальником ИК-17 является полковник внутренней службы Сергей Ермолицкий. На должности начальника он 5 лет, а в уголовно-исполнительной системе – почти 22 года. И все время работает в исправительной колонии №17.

« цель нашей работы – исправление осужденного, – говорит Сергей Владимирович. – Формирование правопослушного образа жизни, уважительного отношения к людям, к правилам и нормам общества, предупреждение новых преступлений.

Для этого используются различные средства исправления: установленный порядок исполнения и отбывания наказания (режим), воспитательная работа, общественно-полезный труд, профессионально-техническое обучение, участие в общественных организациях, духовно-нравственное воспитание.

Все это реализуется в полной мере нашими сотрудниками. Мы несем ответственность за каждого осужденного, за то, каким он выйдет на свободу. Поэтому и условно-досрочное освобождение здесь получить не так-то просто.

Главное при этом – стремление самого осужденного к добропорядочной жизни, ведь именно на этом основывается решение комиссии по УДО».

Сотрудники исправительной колонии ежедневно прилагают все усилия для того, чтобы те, кто однажды оступился, снова вернулся на праведный путь. Конечно, это дело нелегкое в моральном плане, требующее профессионализма и полной отдачи, поэтому хочется пожелать людям в погонах духовных сил, здоровья, оптимизма и новых достижений на профессиональном пути.

Ольга ДАНИЛОВА.

Фото Александра РЫБАКОВА. 

Источник: http://shklovinfo.by/articles/chelovek-i-zakon/news4289.html

Новости ик 17 шклов

Новости ик 17 шклов

Что же касается педофилов, то у них более незавидная участь.

Буквально до недавнего времени их принудительно переводили в «петушиную» касту еще в СИЗО, даже не дожидаясь приговора. Однако веяние времени и тренд «всё по закону» и тут сыграл свою роль.

Лично я встречал как минимум двух педофилов, которые не были «отсажены» и жили почти наравне с остальными. Конечно, вели они себя тише воды, ниже травы, и не каждый зек разрешит такому присесть на свою нару или вообще с ним заговорит.

Однако тенденция присутствует, особенно в зонах, где сидят «первоходы» (лица, ранее не отбывавшие наказания в колониях).

В «гарем» попадает каждый, кто провел некоторое время в камере с «петухами». Конкретный период времени тут варьируется. Кто-то говорит про час, кто-то про сутки.

Ик 17 шклов новости

Поэтому, например, сантехники на большинстве зон считаются «отсаженными».

Примером может стать один достаточно известный случай в ИК-5 (Ивацевичи). В одном из отрядов был завхоз (главный козёл отряда), который долго и упорно доставал одного паренька, всячески издеваясь над ним и третируя. Тот, в отместку, прямо на утренней проверке, набрав банку мочи, облил его перед всем строем.

Естественно, парня избили и посадили в ШИЗО (штрафной изолятор). Судьба завхоза, по идее, была предрешена, однако в дело вмешались оперативники, для которых, видимо, тот был ценным кадром. Они объявили зэкам, что завхоза облили… зелёным чаем.
А кто будет говорить, что он «петух», будет бит.

Закончилось всё тем, что с завхозом всё равно почти никто не общался. Парня же того перекинули на другую зону.

После проверки был завтрак.

Внимание Давали обычно кашу, белый хлеб, чай. Кстати, при новой администрации стали лучше кормить. Завтракали многие. Из 120 человек в отряде 100 точно брали завтрак, остальные пропускали. Диеты, по сути, не было, только у некоторых усиленное питание по показаниям.

После завтрака выходили на работу.

На “промку”, в смысле на промзону. Заканчивали где-то в 16:30. Перерыв на обед начинался в 11:30. Кормили по-разному. Например, сегодня будут щи и картошка с мясом, а на следующий день – молочный суп и макароны.
К еде у меня претензий не было.

Я все время спал с открытой форточкой. Окна простые деревянные, но каждый их под себя подстраивал: подклеивал, смотрел, чтобы работали и все такое.

Можно сказать, что было чисто. Барак убирали три человека дважды в день. Обычные заключенные, которые нуждаются в деньгах (сигаретах), а родственники не могут им помогать. Сами вызывались. Разные ситуации у людей бывают: жена молодая, четверо детей.

Каждый заключенный платил за уборку три пачки «NZ» (марка сигарет) в месяц.

Плитки электрические у нас были, хоть и запрещены. Часть их потом конфисковали, хотя в этом сами заключенные виноваты: прозевали и не спрятали вовремя. Электрочайники можно было иметь.

Ивацевичи

Также я лично знал «петуха», который попал в свою касту за то, что его во время драки на малолетке ударили головой об унитаз.

Что касается содержимого мусорок, то этим путем попадают в касту «петухов» те, кто чрезмерно хочет курить и ищет там бычки.

Сюда же стоит отнести такие случаи, как неумышленные касания чьих-либо гениталий, например, поскользнувшись в бане.

Правды ради стоит сказать, что для людей с болезнью иногда (в зависимости от адекватности тех, кто вправе решать) делаются исключение. Например, если у человека недержание мочи, его не переведут в «петухи».

Выполнение любой «петушиной» работы. Строго «петушиными» видами работ считается уборка туалетов (это относится к колонии; в СИЗО/«крытой» тюрьме убирать туалет в своей камере может любой осужденный), в некоторых зонах — еще и умывальников, а также вынос мусора.

Важно Правда, когда приезжала «проверка» из других департаментов или вышестоящих структур, офицеры говорили чайники прятать.

Крыс и тараканов не припомню, но мышек мы несколько раз видели.

Раз в год выдавали новое постельное, раз в неделю его стирали. Правда, многие не хотели отдавать свое белье в общую стирку и стирали сами. Можно было платить другим заключенным, чтобы стирали за тебя.

Еще проигранные могли стирать, когда отрабатывали долг.

Я свои вещи никому не отдавал. Не доверял людям.

Про начало дня и про еду

Подъем был в 6:00, но многие вставали раньше, чтобы спокойно собраться. Восемь часов точно никто не спал. Звонок подъема в нашем отряде давали в 5:45.

В 6:00 шел второй звонок, общий для всех, а в 6:05 мы уже должны были стоять на зарядке.

Зарядка длилась 10 минут, а потом некоторые отряды шли на завтрак.

Да и у других заключенных особых «съемов» с работы не было.

Открывают цех по переработке цветных металлов.

За 1,5 месяца до моего освобождения, на обуви оставили несколько человек, а весь наш отряд перевели на переработку цветных металлов, потому что мы были осуждены «за наркотики», а в Декрете президента прописано что-то наподобие “создать для таких людей жесточайшие условия пребывания, отправить на черновые работы” (имеется в виду Декрет № 6 «О неотложных мерах по противодействию незаконному обороту наркотиков»). При старой администрации никого не волновало, по какой ты статье отбываешь наказание. Жили в отдельных отрядах, работали на разных производствах: кто на деревообработке, кто на «швейке», кто на «обувке».

Вот и все различия.

Новое начальство, засучив рукава, занялось исполнением Декрета.

Совершение этих действий автоматически перенаправляет человека в касту «петухов».

Вот вам пример, который произошел в ИК-15 (Могилёв) в мою бытность там. Мужик стоял на проверке. Вдруг ему, что называется, «припёрло» — очень захотелось в туалет.

Он побежал, что есть силы, но не добежал — обгадился, не дойдя до унитаза. Будучи, видимо, человеком стыдливым и совестливым, решил за собой убрать.

Взял швабру, тряпку… Это увидел кто-то из зеков и позвал завхоза в свидетели, который и засвидетельствовал переход человека в «петухи».

Исправительная колония № 15, Могилев

Неформальная норма о недопустимости уборок туалетов очень удобна для сотрудников ИУ, когда нужно посадить какого-нибудь зэка в ШИЗО (штрафной изолятор).

В каждом отряде существует официальный график уборок, не учитывающий, разумеется, кастовую систему.

ГУЛАГа. Судя по тем источникам, с которыми я знаком, появление касты тюремных неприкасаемых (в которую и входят гомосексуалисты) относится к позднесоветскому периоду.

Ряд исследователей считает, что появление касты заключенных, к которым нельзя прикасаться руками, является своеобразной реакцией воровского мира на «сучью войну» — чтобы сохранить себя, ворам было необходимо выдумать альтернативный убийству способ наказания провинившихся.

Другие пишут, что это стало реакцией на переполненность следственных изоляторов: в обстановке скученности и нахождения на виду у сокамерников в режиме 24/7 наиболее эффективным и жестким видом наказания будет всеобщее презрение и остракизм, экстремальная форма игнорирования.

О «мастях» — небольшой ликбез

Исторически в криминальном мире существует лишь три масти (или образа жизни): вор, мужик, петух.

Например, «петухи» за сигареты стирают вещи мужиков, «петуху» могут разрешить сесть на нару мужика и так далее.

Часто пишут или говорят, что в петухи могут определить за какие-то неблаговидные поступки против арестантского этикета. Раньше так и бывало, но не сейчас. По крайней мере, я не наблюдал ни одного такого случая.

Того, кто ворует у своих, могут объявить «крысой» и всячески гнобить, того, кто сдал своих подельников на суде, могут за глаза называть «сукой», и так далее, но «опускания» за проступки — пережиток тех времен, когда в зонах Беларуси еще были сильны воровские понятия.

Таким образом, понятие «законтаченности» чем-то сродни ритуальной нечистоты у иудеев, мусульман и парсов. И там, и там характерными признаками обычая являются иррациональность и суеверный страх перед «нечистотой».

В прошлый раз мы беседовали с Вячеславом, который рассказал нам о буднях в исправительной колонии строгого режима.

Он много говорил и о том, как отбывают наказание лица, осужденные по 328 статье УК, в народе называемой «за наркотики».

Рассказ Вячеслава впечатлил нас настолько, что мы разыскали Дениса (имя героя изменено), отбывавшего наказание именно по 328 статье, и попросили его поделиться своей историей.

Про себя, про колонию, про отряд

Сейчас мне 31 год.

Около 20 лет занимался народными танцами, футбол люблю. Болею за Шахтер и за Челси. Получил два года по ст. 328 УК. Отбывал наказание в ИК-17, в Шклове. Весь срок провел в колонии и вышел «со звонком». Освободился в ноябре 2017 года. До этого, правда, была еще судимость за «хулиганку».

ИК-17 – колония общего режима.

Источник: http://rconsul.ru/novosti-ik-17-shklov

WikiPrava.Ru
Добавить комментарий